этих фильмов цветной пленки? В конце концов — вторая половина двадцатого века, а мы как Чарли Чаплин, блин — двумя цветами пользуемся.
— Некоторые товарищи считают, что цвет фильмам только вредит, — осторожно заметил Василий Петрович.
— Неволить наши творческие единицы не стоит, — покивал я. — Расстроятся и начнут саботировать — поди потом докажи, что режиссер не старается. Они же хитрые, сделают вид, что это такой художественный прием.
— Так и будет! — гоготнул Василий Петрович.
— В таком случае давайте поспрашиваем — если кто-то будет против, пусть снимает в двух цветах. Но если нет — фонд с огромной радостью раскрасит Советское кино о войне. Да даже больше — давайте масштабируем это вообще на все будущие фильмы. «Военным» и детским можно и бюджет за счет фонда увеличить — мне это будет очень приятно.
— Хорошо, Сергей, мы с товарищами об этом подумаем, — пообещал он.
— А можно от вас позвонить? — спросил я, словив потешную идею.
— Конечно! — он пододвинул мне аппарат и деликатно предложил. — Это конфиденциально? Я могу подождать в коридоре.
Просто прелесть, а не кадр — полностью подконтрольный, но подхалимажа, как ни странно, совсем не ощущается — просто хорошо делает свою работу, не теряя достоинства.
— Спасибо большое, Василий Петрович, — покачал я головой. — Никаких секретов нет, просто забыл на прием кое-куда записаться.
Набрав номер, услышал:
— Приемная Председателя КГБ. Что вы хотели?
— Здравствуйте. Это Сережа Ткачев беспокоит. Можно мне на прием к товарищу Цвигуну записаться?
Кинофункционер побледнел.
— А, это ты! — голос секретаря резко потеплел. — Когда хочешь?
— Мне по личному вопросу, так что — когда можно, но пятого июня я в Японию улетаю. Буду очень благодарен, если товарищ генерал армии сможет уделить мне три минуты времени до этой даты. Но если нет — уже после командировки.
— Секунду, — попросил секретарь.
— Семен Кузьмич — ценитель хорошей литературы и кино, — слил я Василию Петровичу стратегическую информацию. — «Семнадцать мгновений весны» во многом таким хорошим благодаря ему получился. Вот, хочу будущий проект обсудить — про шпионов.
— Вот как! — с облегчением на лице покивал кинофункционер.
— Товарищ генерал сможет принять тебя сегодня, — порадовал новостью вернувшийся к телефону секретарь. — В любое время.
— Я тогда через… — посмотрел на «штурмана»-Виталину.
— Двадцать две, — шепнула она.
— Двадцать две минуты прибуду. Спасибо.
Положив трубку, попрощался в Василием Петровичем, и мы вышли в коридор, где Вилка схватила меня за руку и перешла на бег.
— Могла бы и с запасом взять! — укоризненно заметил покорно бегущий за ней я.
— Так не интересно! — обернувшись, улыбнулась она.
Вот ехидина! В машине она спросила:
— А тебе зачем к Цвигуну?
— Если расскажу — будет не интересно! — с удовольствием отомстил я.
Долетев до Лубянки, скоротали «бонусную» минутку — пунктуальность наше все! — поцелуями и обнимашками. Поправив одежду, вошли внутрь, Вилка для порядка показала дежурному «корочку», и мы направились к Семёну Кузьмичу. В коридоре — народ в штатском, и я всех этих «дядей» знаю, поэтому поручкались, я траванул анекдот, и под сочный гогот мы с Виталиной зашли в приемную. Товарищ секретарь проводил нас к начальнику и выставил на стол чайный набор с сушками.
— Что у тебя, Сережа? — с улыбкой доброго дедушки на румяном лице спросил Цвигун.
— Я, Семен Кузьмич, совершенно не в курсе, что обо мне думают коллеги по цеху, — смущенно отводя взгляд, начал я его подбивать на злоупотребление служебным положением. — Это, конечно, курам на смех, но душу любопытство гложет так, что хоть вой.
— Прослушку хочешь кому-то установить? — ухмыльнулся он.
— Если это никак никому не навредит, — возя пальцем по столу, кивнул я. — Я понимаю, что это не совсем законно и вообще даже преступление, но… — развел руками.
— У нас новичков нынче много, — успокоил меня товарищ Цвигун. — Пускай учатся. Кого слушать будем?
— Спасибо большое, Семён Кузьмич! — поблагодарил я. — Меня волнует мнение… — перечислил ряд деятелей Советской культуры. — Я понимаю, что это — трата ценных человеко-часов и бюджета Комитета, поэтому, если можно, я бы хотел оплатить потраченное товарищами из прослушки время из своих средств.
— Не убудет, — отмахнулся Семён Кузьмич. — Практические занятия бюджетом предусмотрены, и кое-кого из названных тобой граждан мы уже и так «слушаем». Кого — не скажу! — подмигнул. — Полные стенограммы мы тебе не дадим — только там, где про тебя. Сам понимаешь — неприкосновенность частной жизни наших граждан мы блюдем.
— Само собой, Семен Кузьмич, мне только там где про меня и надо, — благодарно кивнул я. — Спасибо большое. Не будем вас больше от настоящих дел отвлекать.
— Да ты погоди, — остановил он встающего меня. — У меня ответная просьба есть — найдется в твоей деревне участок соточек в двадцать?
Еще один дачник на мою голову!
— Земли у нас полно. Вам и гектар найдем! — улыбнулся я.
Так-то оно и хорошо — моральный должок сразу отдам.
— Гектара мне не надо, — улыбнулся он. — А вот дачку с банькой бы построил. Продашь кирпичей товарищу генералу?
— Вам — по себестоимости отгрузим, — пообещал я.
По тому же принципу, что и Фурцевой с Зыкиной — «как своим», так сказать.
— Завтра помощника отправлю, участок выберет. Выбрать же можно? — уточнил он.
— Выбор у человека должен быть всегда, — глубокомысленно заявил я. — Присылайте, конечно, все в лучшем виде обеспечим. Мы недавно два пруда новых вырыли — один совхозникам купаться, другой — рыбачить. Вот неподалеку от второго очень хороший участок есть — сосны кругом, красиво.
— Сосны и рыбалку я люблю, — мечтательно прищурился товарищ Цвигун. — Все, беги, тоже дел поди этим самым жуй.
— Командировка, — развел я руками, поднимаясь со стула. — Придется ускориться, весь график полетел. Но приказы Партии не обсуждаются — надо, значит надо.
— Ты, Сережка, не переживай, — пожимая на прощание руку, успокоил меня Семён Кузьмич. — «Девятка» твою безопасность обеспечит на высшем уровне. Это в Корее… — он поморщился, видимо вспомнив дедов нагоняй, который после покушения просто обязан был состояться.
— Сложный регион, со своей спецификой, — закончил я за него. — Я понимаю, Семен Кузьмич, и в Японию поеду со спокойной душой — идеальной охраны не бывает, но «Девятка» по праву считается лучшей в мире.
— Я ребятам твои слова передам, — пообещал он. — Чтобы соответствовали!
И на этой оптимистичной ноте мы с Вилкой покинули гостеприимную (для меня, не для врагов Родины) Лубянку.
* * *
— Понимаешь, что это значит? — по пути домой спросил я Виталину.
— Что скоро в нашей деревне прибавится «дачников»? — догадалась она.
— Верно! — одобрил я. — Из списка! — указал на выбравшегося из государственной (потому что частных пока нету) рюмочной, пошатывающегося от количества выпитого дядьку лет сорока.
Мне уже пятую папку с разыскиваемыми гражданами выдать успели, больше двух сотен опознал и передал куда надо.
Виталина показала в окошко распальцовку, и бравые «дяди» скрутили падшего товарища.
— Никогда не надоест! — улыбнулся я девушке.
— Это ты поэтому товарищу генералу участок рядом с Фурцевским сосватал? — улыбнувшись в ответ, спросила она.
— Поэтому, — подтвердил я. — Их же охранять всех будут, и распылять дачки по разным концам наших земель неудобно с точки зрения расходования «девяткиных» человеко-часов. У нас в стране рационализацию уважают, нужно соответствовать, — вздохнул. — И чего им у нас надо? Я же все равно относительно скоро вглубь страны на генерал-губернаторство перееду.
— Потому что, Сережа, на старой даче Екатерины Алексеевны у нее во дворе насос стоял, воду качать из скважины, — поделилась неожиданным фактом Вилка. — А у нас — централизованное водоснабжение. Ты много деревень видел, где из крана горячая вода течет?
— Кое-где видел, — пожал плечами я. — Но ограниченно — когда котельная есть, от нее иногда близлежащие дома запитывают. Но это я так, для порядка ворчу, по-стариковски, — процитировал Полевого.
Девушка хихикнула и продолжила:
— Канализация тоже не везде есть. У Павла Анатольевича, например, нету — а он генерал-полковник.
— Направление не престижное потому что у него, — предположил я. — Никто не занимался толком.
— Верно, — подтвердила она. — И у нас «не престижное» было. Да вообще никакого не было — колхозы и колхозы, живут как-то да и ладно. А тут ты появился — дороги протянул, электричество, канализацию, воду — словом, образцово-показательную «Потемкинскую деревню» и построил! — мелодично рассмеялась. — Вот ты жалуешься, что уголовщины много…
— Жалуюсь, — поддакнул я.
— Но в других населенных пунктах с соразмерным населением преступность выше в разы! — выдала она удивительный факт.
— Равняться нужно на идеал, а не почивать на лаврах, став чуть лучше окружающих, — оправдал я свое пренебрежение статистикой.
— Это
